Клейтон Кристенсен — добрый гигант инноваций

Фото: Джо Паглис/August Image

Профессор Клейтон М. Кристенсен наиболее известен своей теорией прорывных инноваций, в которой он предупреждает крупные, устоявшиеся компании об опасности стать слишком хорошими в том, что они делают лучше всего.

Автор: Майкл Б. Хорн

Говорят, что у Авраама Линкольна был высокий и пронзительный голос. Когда он начинал свои выступления, аудитория удивлялась. Правда ли, что этот высокий мужчина – тот самый великий оратор, о котором мы слышали?

Но когда слова Линкольна обволакивали их, а Линкольн «входил» в ритм, аудитория быстро попадала под гипноз как его слов, так и того, как они были произнесены.

Клейтон М. Кристенсен

Когда Клейтон Кристенсен, профессор Гарвардской школы бизнеса, начинал выступление, было что-то похожее. Вместо грома и молнии его речь была медленной и методичной, мягкой и скромной. Но по мере того, как Кристенсен – высокий мужчина ростом 2,03 м – погружался в свои истории и начинал рассказывать, как работает мир, он набирал обороты и завораживал аудиторию.

Когда я поделился этим наблюдением с Кристенсеном – или Клеем, как я называл своего наставника, друга, соавтора и соучредителя, он отмахнулся со свойственной ему скромностью. Что не означает, что это неправда.

Я видел, как выступал Клей сотни раз. Даже после того, как его первый инсульт затруднял его речь, он поднимал аудиторию на ноги красноречивым изложением своих мыслей и идей.

Мне будет не хватать этих слов и образа мысли, но также его глубокого гуманизма, сострадания и смирения. С кончиной Клея 23 января (2020 г.), мир потерял яркого человека, который оставил после себя богатое наследие статей, записей и влиятельных связей, которые будут вдохновлять инноваторов и мыслителей будущих поколений во всех областях.

Клей умел использовать аналогии из далеких, казалось бы, не связанных областей, чтобы выявить суть сложных проблем и найти решения, которые другие не могли себе представить. Он размышлял над диаграммами и историями, что позволило ему разработать ряд обобщающих теорий, которые были применимы для объяснения явлений в разных отраслях. Он мог рассматривать такие, казалось бы, не связанные вызовы, как рост компании, финансовые инвестиции, образование, здравоохранение, глобальное процветание, зеленая энергия и многое другое потому, что его плодотворная точка зрения, позволяла ему замечать схожие проблемы в разных сферах.

Благодаря тому, что он работал в разных областях, вместо того, чтобы неудобные факты или наблюдения считать ошибками, Клей рассматривал аномалии в своих теориях не как проблемы или «статистический шум», а как возможность уточнить и улучшить свои теории – или исправить то, как он их применял. Именно поэтому на его кабинете висела табличка с надписью: «Разыскиваются аномалии».

У Клея, конечно, были недостатки, как и у всех людей. Как у многих людей, эти недостатки часто были привлекательными чертами его личности. Скромный до такой степени, что иногда не прерывал даже чью-то мысль, он мог допускать недопонимание. Когда он говорил вам, что идея, которую вы высказали, была «интересной», он иногда был искренним, но чаще он вел себя как терпеливый тренер, помогая вам самому обнаружить, где вы что-то упустили.

Он был непревзойденным профессором сократовского типа – таким, какими учит быть своих преподавателей Гарвардская школа бизнеса – стараться не давать ответы, а вместо этого ставить вопросы, чтобы помочь людям научиться тому, как думать, а не что думать. Он избегал конфликтов. Лишь изредка кто-то, по его мнению, настолько переступал границу справедливости или интеллектуальной честности, что заслуживал замечания, и в таком случае лишь немногие замечания были жесткими и колкими в своей критике. По большей части, он встречал критику с добротой, рассматривал вызовы как возможности и общение как шанс вдохновить и похвалить.

Именно от Клея я узнал о важности создания правильной организационной структуры, так как без нее терялась бы логика. Клей любил говорить, что никогда не мог понять сложность чего-либо, пока не пытался описать это. Письменное изложение могло помочь распутать многие проблемы, прежде чем наступало время их реализовывать, тестировать и изучать.

Клейтон М. Кристенсен

Посмотрев на мир через призму знаковых теорий разрушения и инноваций Клея, вы не сможете больше не замечать их. Они заполняют все в вашей жизни. Это линзы, с помощью которых я смотрю на все в мире. На этом этапе большая часть из того, что я пишу и говорю – во многом неотделима от голоса Клея. Это и есть моя сущность.

Не только на меня Клей повлиял так сильно. Мы часто говорим о «деревьях» тренеров в футболе и баскетболе. Помимо бесчисленных организаций, генеральных директоров и студентов, которых он трансформировал, Клей оставил впечатляющее «дерево» учеников. От Боба Моесты до Скотта Энтони и Майкла Рейнора, от Карен Диллон и Джеймса Оллворта до Эфосы Охомо и многих, многих других; наследие Клэя не только в том, что он создал, но и в людях, на которых он оказал влияние.

Клей очень гордился людьми, которым он помог реализовать себя. Он тратил на это много энергии – отчасти, я думаю, потому что он всегда считал, что у него лучшая работа в мире, где он мог учиться у своих учеников больше, чем они учились у него. Сам Клей пишет в книге «Как ты измеришь свою жизнь?» (в переводе «Стратегия жизни», 2013 г. – Прим. ред.):

 «Я пришел к выводу, что, хотя многие из нас могут по умолчанию измерять жизнь итоговой статистикой, такой как количество людей в подчинении, количество наград или долларов, накопленных в банке, и т. д., единственные показатели, которые действительно имеют значение для моей жизни – это люди, которым я смог помочь один за другим стать лучше. Когда у меня будет интервью с Богом, наш разговор будет о людях, чью самооценку я смог укрепить, чью веру я смог укрепить и чей дискомфорт я смог смягчить, как деятель добра, независимо от того, каким было мое предназначение. Вот метрики, которые имеют значение для оценки моей жизни.»

Клейтон М. Кристенсен

Именно поэтому он считал менеджмент самой благородной профессией – не из-за способности менеджеров выполнять планы или зарабатывать деньги, но из-за того, что менеджеры могли менять жизнь людей, которыми руководили – и, соответственно, жизнь их семьи и друзей – к лучшему. Волновой эффект одного хорошего действия, но в равной степени одного плохого действия, был глубоким.

Размышляя о его жизни, я буду помнить о том, что Клея мотивировала доброта. Он всегда ставил людей на первое место, стремясь поддержать их, учиться у них и улучшать мир вместе с ними.

Источник: HBR